Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Хотя она парниковая армянка, но всё же армянка — нацию не пропьёшь и не сныкаешь :-))).

Оригинал взят у m_simonyan в Про Лиз Уол
Сегодня еще одна ведущая нашего американского бюро, Лиз Уол, в прямом эфире объявила, что увольняется, так как не согласна с позицией канала. Вот что я имею сказать по этому поводу.

В эти дни, чтобы работать на RT, нужно быть очень мужественным человеком. Такой травли наших журналистов и всего канала, как сейчас, не было никогда, и представить себе было сложно. Посмотрите, как поступили с несчастной Эбби. Сначала она заявила в эфире, что не согласна с позицией России, и ее за несколько часов сделали, буквально, героем Америки. В ответ на что Эбби напомнила, до какой степени она не согласна с позицией самой Америки, добавив, что горда работать на RT, где может свободно выражать эти взгляды. Не прошло и часа после этих уточнений, как Эбби смешали с – ну, не знаю, с чем, сложно в ночи подобрать подходящее цензурное слово. Дошло до того, что главные СМИ Америки объявили, что мы всю эту акцию с Эбби провернули специально ради пиара. Самой Эбби приклеили ярлык поборницы теории заговоров, припомнив ей ее активистское прошлое. В течение одних суток ее вознесли до небес – и тут же растоптали. И все это на глазах у ее коллег, той же Лиз Уол. Каково это наблюдать коллегам?

Вчера я долго объясняла корреспонденту NewYorkTimes, почему я думаю, что позиция России правильная. Потому что я россиянка. Я болею за свою страну и буду бороться за нашу правду столько, сколько нужно. Эбби, Лиз, другие ребята – не россияне. Они граждане другой страны. Их Родина сейчас сравнивает мою Родину с нацистской Германией. Не один год они верой и правдой работали на RT, каждый день доказывая, что другой голос, не подпевающий в стройном хоре мейнстримовских СМИ, может быть красивым, сильным, и каждый день его слушают все больше людей. Это они первыми рассказали своей стране про акции «Оккупай», это их задерживали на митингах и держали в наручниках много часов, а потом судили за то, что они просто делали свою работу. Это они возмущались лицемерием США в Сирии, Ливии – сами продолжите список – напоминали, кто именно в этом мире больше всех использовал химическое оружие и не гнушался ядерным, делали все то, чего никогда бы не сделали мейнстримовские западные СМИ. Но то было мирное время. А сейчас – настоящая война. Не в Крыму, слава Богу, а в СМИ. Каждый день, каждый час ребятам, работающим у нас, говорят: «Вы лгуны, вы не журналисты, вы кремлевская пропаганда, вы продались русским, вон из профессии, над вами смеются, одумайтесь, пока не поздно». Вот ссылки только на то, что выходило последние пару дней – тонны отвратительной макулатуры о нашем канале, написанные как под диктовку. Нет, наверное, ни одного серьезного СМИ, которое не посчитало своим долгом посвятить статью или сюжет линчеванию журналистов RT. Все это нашим ребятам говорят их коллеги, их сограждане, их потенциальные будущие работодатели – ведь каждый журналист думает о том, как будет развиваться его карьера. Многие выдержат этот прессинг? Ну, кто-то выдержит. А кто-то – нет. Кто-то искренне не согласен, он верит своей стране больше, чем моей. Кто-то просто думает о своем будущем. И мне трудно тут строго судить.

Во время медийной войны так бывает всегда. Не мы первые, не мы последние. Во время арабской весны из АльДжазиры, громогласно хлопнув дверью, уволились журналисты из ливанского бюро, а за ними – из египетского. Более двадцати человек объяснили свое увольнение несогласием с позицией канала. И это без всякого давления на их журналистов со стороны мировых СМИ – ведь АльДжазира дудела во время Арабской весны в ту же дуду, что весь мировой мейнстрим, и никто про нее ничего болезненного не писал, а, наоборот, писали, какой она молодец.

В первые же минуты после заявления Лиз к нам выстроилась за комментариями злорадствующая очередь главных СМИ мира, которую наша измученная пресс-секретарь описала мне так:«CNN, NYT – в общем, все». В том числе, все те, кто в этот же день абсолютно проигнорировал переговоры Эштон и Паэта, сделав вид, что этого не было. Ведь увольнение ведущей из конкурирующего СМИ куда важнее, куда «новостнее» и куда больше имеет отношение к кризису на Украине, чем признание двух европейских лидеров, что кто-то из их ставленников, судя по всему, убивал людей.

Почему я продолжаю работать на канале, который один (!) противостоит тысячам, десяткам тысяч западных СМИ, рассказывая другую сторону истории, находясь под ежеминутным прицелом этих СМИ и не успевая отбивать атаки, я понимаю. Потому что это моя Родина. У меня нет другого пути. У ребят, работающих на RT в разных странах, граждан других государств, сейчас находящихся на грани холодной войны с Россией, другой путь есть. «Почему я должен сообщать информацию, отличную от того, что дают мои коллеги из других СМИ?» – наверное, спрашивают себя некоторые из них. И не все могут на это ответить: «Потому что я говорю правду, и кроме меня ее никто не расскажет». Некоторые не находят ответ и тихо уходят. Некоторые громко увольняются в прямом эфире, обеспечив себе фантастический пиар, который иначе бы им и не снился, и заманчивые предложения, о которых и не мечтали.

Быть белой вороной очень тяжело. Иногда – невыносимо. Всем, кто не может это вынести, я желаю удачи. Теми, кто продолжает работать на совесть, кто знает, что он прав, даже если весь мир будет твердить иначе – я просто горжусь. ГОРЖУСЬ.

Рохсаг уо, Богдан — Будь светлым. Богдан (там, куда от нас ушёл).

Via v_n_zb from Жизненная философия Богдана Ступки.
Жизненная философия Богдана Ступки на основе его высказываний ( Esquiare ).


Stupka-inside-1Не думаю, что могу сказать что-то умное. Разве что жизнь коротка, искусство бесконечно, и творчество измерить не дано. Только это не я сказал.

Я неуч. И считаю, что от чтения ума не прибавляется. У меня бабушка была очень умная, и мама очень умная. Но не потому, что много читали — просто многое знали о жизни.

Я не в большом городе родился. Так что кое-что умею и по сельской части: могу сажать картошку, могу копать картошку, а могу и за коровой ухаживать.

Кроме актерской игры я умею хорошо делать только одну вещь — салат, которому научила меня мама. Нужно тонко-тонко порезать огурец — только перед этим шкурку надо снять, — тонко-тонко порезать лук, а потом добавить творог и сметану. Все это перемешивается и получается отличный салат.

Я человек без слабостей. Курить бросил, поесть никогда особо не любил, пью умеренно. Одним словом, сала не люблю, горилку не употребляю. Скучно даже.

В кино я хожу только тогда, когда внук придет и скажет: «Боня, посмотри этот фильм, он хороший». И тогда я иду в кино. Недавно посмотрел «Катынь» Вайды. Но это не внук, это мне Вайда посоветовал.

Я не люблю войну, потому что с детства боюсь стрельбы. Мне было всего три года, но я хорошо ее помню. Помню, как немцы давали детям шоколад. Как предупреждали: сейчас тут начнется битва, уходите из домов. И теперь всю жизнь меня преследует страх. Этот страх иногда заставлял меня драться, идти против больших людей. Может быть, именно из-за него я и пошел в кино. Ведь в кино ты легко можешь спрятаться — это не ты, это всегда кто-то другой.

Было время — я за день любил по несколько раз переодеваться. Мама мне всегда говорила: «Ох, какой же ты манерный!» Но я не был манерным. Я просто смотрел в окно, а там, например, шел дождь, и человек бежал в пальто и сапогах. Ну и я сразу надену какое-нибудь пальто, сапоги нацеплю, и сам у окна хожу туда-сюда — жду, когда дождь кончится.

Чтобы понять человека, нужно всегда чувствовать себя ниже его. Я научился слушать людей, когда был министром (с 1999 по 2001 год Ступка был министром культуры и искусств Украины. — Esquire). Ко мне часто являлись ходоки и что-то говорили подолгу, просили. А я сидел, слушал их мольбы, и думал: «Я не выдержу, я не выдержу, я сейчас засну. Что я тут вообще делаю? У меня же есть дела поважнее. У меня репетиции, у меня съемки». А они все: дай то, помоги с этим, все мелочи какие-то. А потом вдруг понял, что не бывает мелочей. И мгновенно научился слушать и разговаривать.

Я уверен: чтобы человеку глупости в голову не лезли, его всегда надо загружать работой так, чтобы он мертвым домой приходил.

У нас очень трудно быть министром. Потому что заведено у нас так: если ты артист — ты хороший, а если стал министром — ты уже плохой. Причем сразу, на следующий день.

В фильме «1814» моего героя спрашивают: «Вы верите в Россию?» — «Верю, — говорю. — Но не в чиновничью Россию». А потом это вырезали.

Я человек мнительный. Когда-то хотел переехать в Москву, а потом вдруг прочел книжку про Михаила Романова (известнейший советский театральный актер, переехавший в свое время из Киева в Москву. — Esquire). Он играл Протасова в «Живом трупе» — гремел на весь Союз, был величайшей знаменитостью. А тут я прочел, что у него в Москве даже не было квартиры. Он много лет жил в гостинице, и там, в гостинице, в конце концов умер. И я подумал: «Ну нет, я туда ни за что не поеду. У них там самому Романову по гостиницам пришлось болтаться».

Мне все говорят: Богдан, ты помешался на своих украинцах. А я вот недавно выяснил, что семья Фрейда была родом из Украины, из местечка Тысменица. Поехал туда. Вот, говорю, ведь Фрейд из ваших мест. А они без понятия. Сидят все и норковые шубы шьют.

Одежду лучше всего покупать в Америке. Она там не лучше, она там дешевле.

Очень часто нужно идти от противного. Помню, как зимой я приходил к бабушке домой с замерзшими руками — а она их сразу в ведро с холодной водой. И правда, согревался.

Раньше я был у женщин не особо популярен. А сейчас на старости лет вдруг начал нравиться — и молодым, и средним, и бабушкам. Сегодня в Киеве рано утром иду по театру, а навстречу мне идет наша работница и говорит: «Ой, какое же чудо, что первый мужчина, которого я сегодня встретила, — это вы». А я чего? Я дальше пошел.

Может быть, я и хотел бы сейчас стать на 20 лет моложе, но ведь у меня все равно не получится, вот я и не думаю об этом.

Я бы никогда не смог работать директором магазина.

Без любви и машина твоя будет грязная.