Туккаев Анатолий Памирович (atomiya) wrote,
Туккаев Анатолий Памирович
atomiya

Атомии и ничего, кроме атомий.

Если говорить совсем коротко, то главная причина
это несогласие с организованным математическим сообществом.
Мне не нравятся их решения, я считаю их несправедливыми.
Г.Я. Перельман)

Можно было бы вслед за Георгом Кантором назвать всё то, что будет здесь публиковаться, учением наподобие его Mengenlehre — учения о множествах.
Но, по моему скромному разумению, атомии выходят за любые границы любого учения или теории как раз таки в связи со своей бинарной ограниченностью пространственно-временного движения всего и вся.
Шутливым с виду, но глубоко точным замечанием по этому поводу являются слова Джона Энтони Бёрджеса:

Точное знание аксиом не является обязательным. Но обязательной является вера в то, что вся классическая математика следует из этих аксиом.”
(Николай Вавилов, Не совсем наивная теория множеств, стр. 8)

Принадлежат они вообще-то писателю и литературоведу, специализировавшемуся в творчестве Шекспира и Джойса. И он также далёк от признания его профессиональным логиком или математиком, как и пишущий эти строки, хотя бы потому, что никаких доходов от этого получено не было — всем профессионалам за их профессионализм выплачивают что-то на работе и премиями награждают изредка. Прочие «непрофи» довольствуются тем статусом, который у них изначально и был — дилетанта как любителя. Это потом философы превратились из древнегреческих обычных «любителей мудрости» в академиков и докторов с кандидатами в доктора наук вплоть до, простите, доктора философии как Philosophiæ Doctor, угнездившегося теперь, кроме Запада, и на — sic! — Украине.

Касаются слова Д.Э. Бёрджеса не только и не столько математики, основания которой в конечном итоге остались невыясненными, а попытки отыскать их в той же теории множеств завершились полнейшей неудачей, но практически всего, до чего может дотянуться любой любопытствующий. По той простой причине, что аксиоматизация была опробована тысячелетиями и вроде как сама стала своего рода аксиомой для любой научной теории. Пока не явился Курт Фридрих Гёдель со своими теоремами о неполноте и второй (просто второй) 1930-го года. Правда, австрийцу элегантно возразил немец Герхард Карл Эрих Генцен шесть лет спустя, не оставив камня на камне от теорем Гёделя и как бы завершив программу Давида Гильберта по формализации оснований математики. Но было поздно — Гёдель оказался более раскручен, а интерес к основаниям математики пропал вовсе от слова совсем.

Но так ли это?

И если так, то насколько так?

Об этом, собственно, и пойдёт речь в журнале.

Владелец и создатель которого с милостивого и милосердного позволения Владельца миров и Создателя вселенных всё же вынужден это сделать.
Как бы не упирался и не сопротивлялся, находя сотни причин этого не делать и выбрасывая всё написанное или в мусорное ведро реальное, или в корзину виртуальную, стирая затем всё её содержимое с дисков и облаков.
Все попытки избежать участи изложить всё показываемое мне десятилетиями как работу атомий где попало и в любой — какой бы сложной и запутанной она вначале не казалось — ситуации оказались тщетными.

Бес-по-лез-но!

А что такое атомии?
Понять это легко.
Изложить трудно.

Хотя можно и попробовать.

Инструмент Бога для двух Его оснований.

И ничего больше Ему и не понадобилось.

Мне тоже — как только почувствовал, что они мне Им показаны 26 января 1973 года.
Передать словами те ощущения за всё прошедшее время не удалось ни разу.

Но это было нечто такое, что чувствовал и не чувствовал одновременно абсолютно всё вокруг, а сквозь меня проходили и из меня выходили, смешиваясь друг с другом, какие-то тёплые волны с запахом красной маминой розы и вкусом её какао без молока и только в этот раз видел не размытые изображения с рождения близорукого, а предельно чёткие очертания вещей на фоне едва различимых звуков бетховеновской токкаты и фуги ре минор с симметричным номером 565.
Длилось это десять минут ровно, потому что началось с началом шестого сигнала точного времени в радиоточке, а очнулся я на последних словах новостей.
Хотя радостное состояние не покидало ещё несколько часов, соединившись с ещё одним личным фактором.

Никому, кроме мамы, об этом не сказал тогда.
Не говорил никому потом.
Оставив для себя единственным светлым воспоминанием.

Но пользуясь этим инструментом в одиночку с тех пор и поныне.
И не смею сказать, чтобы хоть раз не сработало — все мои глупости творились умышленно, сознательно, преднамеренно и вопреки инструменту в жалких до сочувственного сожаления попытках доказать самому себе, что у меня нет этого инструмента и не получал его ни от кого, а уж тем более от Него.

Бес-по-лез-но!

Но сейчас вынужден написать.

Хуцаи фæнди.
Если Господу угодно будет и жив буду.
Бисмилляхи рахмани рахим — سۡمِ ٱللهِ ٱلرَّحۡمَـٰنِ ٱلرَّحِيمِ‎

Введение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment